Infinite Jest Дэвида Фостера Уоллеса

«Человек должен быть достаточно одинок, чтобы вдумчиво прочитать эту книгу» — непрямая цитата из фильма The End of The Tour, байопик об авторе книги.


Сподвигнуть на покупку романа Infinite Jest тяжело. 1300 страниц текста в габаритном, пугающем людей в самолетах формате (на минутку: 600 страниц были урезаны при редактуре оригинала), из которых 150 страниц сносок более мелкого кегля на обратной стороне, вовлекающие читателя в своеобразную игру в «теннис» с книгой. Но куда сложнее решиться на чтение этой книги, когда твой взгляд уже не раз цеплялся за корешок на полке. Добраться до финальных строк и вовсе смогут далеко не все.

Чей-то экземпляр «шутки»

Опубликованный еще в 1996 году, роман врывается в XXI век так, будто бы писался примерно сейчас. Возможно, что сегодня он читается куда даже интереснее, пусть даже футуризм и подвывеялся.

Книга — масштабное художественное исследование Дэвида Фостера Уоллеса на тему зависимости. Отчасти, конечно же. В попытках развернуть треугольник Серпинского, по подобию которого, как сам автор намеревался, построена структура всего произведения, можно наткнуться на многое. Вот лишь одной строкой те из тем, что на поверхности: зависимость, семья, психическое здоровье (и нездоровье), суицид, национальная идентичность, лингвистика, теория кинематографа и теннис. Проще говоря: типичный великий американский роман. Но в основе всего «фрактала» лежит именно зависимость. Она определяет героев: их интересы и характеры, слабые и сильные стороны.

По углам треугольника стоят три зависимости, которые в целом образуют одну большую метафору друг на друга: наркотики, депрессия и ТВ (читай: медиа). Последнее может наталкивать на мысль, что автор написал очередное луддистское моралите, но не стоит думать так поверхностно. Он не говорит о том, что ТВ — плохо. Он говорит о том, как мы пришли к тому, что то, что должно было развлекать нас, сажает на дофаминовую иглу. Как с наркотиками, которые в своей природе просто химия, но вот вопрос: что к их употреблению приводит?

Уже толкаясь от темы можно понять, что взгляд на вещи будет более чем пессиместичный. И не просто пессиместичный, а пессиместично-отвратный. Невозможно проассоциировать себя с героями — каждый из них слишком эксперт, слишком глубоко рефлексивен, слишком зависим. Все потому что герои не являются здесь полноценными личностями, они заключают в себе слишком многое, чтобы быть ими, а потому со всей этой сложностью, опытом и рефлексией способны олицетворять собой целые социальные слои и даже нации. Слои погрязшие, в ломке, отходняке и в десятке других встречающихся по всей книге ярких описательных слов из арго зависимых, которое использует автор.

Дэвид Фостер Уоллес
Дэвид Фостер Уоллес страдал тяжелыми приступами депрессии, в итоге — покончил с собой в 2008 году.

Infinite Jest — тот случай, когда хочется советовать всем и никому одновременно. Эта книга в каком-то смысле наплевательски относится к своему читателю, в другом — неизгладимый из памяти великолепнейший читательский опыт. Это не просто эксперимент. Дэвид Фостер Уоллес является действительно отличным писателем с неиссякаемым умным чувством юмора и мастерским владение слова и текста. Но в тоже время где-то рядом сложнейший текст, напичканный терминологией (я лично так и не увидел смысла читать десятки страниц формул всякого рода веществ и их описания). Следить за героями — чертовски сложно. Их тут много. Прологом служат без малого 300 страниц, во время чтения которых читатель продирается по тексту как близорукий в попытках нащупать сюжетную линию и главных героев. Одно несомненно: произведение не оставит равнодушными никого: ни тех, кто бросил на полпути, ни дошедших до финала. У последних же под конец вполне разумно может возникнуть желание начать с начала.

Такая переусложненность может казаться оправданным желанием Дэвида Фостера Уоллеса банально похвастаться (оно, конечно, имеет место быть, но прежде всего это именно то, как автор мыслит, как в нем рвется наружу постструктуалистская сущность, он просто не может по-другому). Но с другой стороны такое повествование не просто добавляет экспериментальности, уникальности, но и работает на идею произведения. Если читатель добираться до середины этого толмута с пониманием, что происходит, то это тоже своего рода зависимость, которая также бьет дофамином, как и сюда подставить любое название медиа.

Отдельной строкой хочется поблагодарить переводчиков и редактора: Алексея Поляринова, Сергея Карпова и Николая Кудрявцева. Титанический труд с, кажется, отличными результатами по итогу.